О чтении житий святых. ЧАСТЬ 1
Вопрос: Мне нравится читать Жития Святых угодников Божиих. Читаешь и восхищаешься - как бы умом переносишься в их жизнь. К сожалению, от этого бывает мало практической пользы. Их подвиги... их добродетели... Думаешь: «Да, хорошо им было так жить - они были Святые. Избранные. А вот как мне грешному спасаться - непонятно». Получается одно только расстройство...
Ответ: Я вспоминаю себя - то время, когда был еще в миру (да и вначале здесь, в пустыне). Бывало, когда читаешь житие какого-нибудь Святого, например, преподобного Сергия Радонежского - видишь его подвиги, его молитвы, его борение с бесами, пост, бдение и т.д., удивляешься, радуешься в душе, но подражать ему нет решимости, нет силы. Даже не знаешь: а с чего начать, чтобы этого достигнуть? Подумаешь-подумаешь, поскорбишь, закрыл книгу - и все на этом. То есть, не обретаешь для себя конкретного полезного вывода: что мне делать, чтобы начать жить богоугодно? И думаешь: вот бы прочитать подробное житие такого Святого, который был бы к нам поближе по своим качествам и свойствам душевным и телесным, имел бы такие же немощи, но все-таки с помощью Божией поборол свои страсти, мир, плоть и диавола, и спасся. Так хочется, чтобы образ его борьбы был бы описан как можно более подробно, чтобы можно было по нему действовать и самому ...
Это желание возникало у меня многократно при чтении многих Святых Отцов, как древних, так более близких нам по времени. Но на деле получалось так: почитал, закрыл книгу - и все. Из всей массы прочитанного усваиваешь совсем немного, накапливаешь пользу по крошкам. Иногда думаешь: «Ведь Святые - они были избранниками от чрева матери. Вот как преподобный Сергий... А я кто такой? Я от плоти родился и потому по плоти живу»1. И не находишь в себе стимула для того, чтобы начать подражать святым угодникам.
Это меня тяготило весьма долго. Только через много лет все-таки постепенно утвердилась мысль и чувство, что Господь абсолютно нелицеприятен. Каждая душа человеческая призвана стать обителью, храмом Святаго Духа.
Каждый человек приходит из небытия для того, чтобы, познав в жизни добро и зло, самоопределиться в избрании. Бог хочет, чтобы человек избрал своей свободной волей добро, постарался уподобиться в различных случаях своей временной, земной жизни Подвигоположнику Христу, и, перейдя в жизнь вечную, стал сыном Божиим по благодати. Потому каждый человек, независимо от врожденных способностей, может освятиться Духом Святым через веру в Господа нашего Иисуса Христа и посильный личный труд, удаляться от зла и творить благо. Сколько он получил от Бога различных дарований, столько и может приобрести себе духовной прибыли - приумножить свои таланты. Лишь бы он, получив, скажем, не пять, а два таланта, приумножил (а не зарыл) эти два - и будет спасен.
Итак, отбросив тормозившую меня мысль, с Божией помощью начал (насколько мне позволяла леность) делать то, что предоставлялось возможным в настоящий момент жизни. Попросту говоря, понял, что нам нужно делать «упор» на то, чтобы начать быть «верным в малом» (Лк. 16:10). Скажем, если сегодня есть возможность воздержаться от того-то или того-то (от чревоугодия, сластолюбия или лености, от гневливого слова в ответ обидчику, от осуждения, пустословия или самооправдания и т.д.) - значит, это нужно сделать сейчас. Если представился случай помочь ближнему - значит, надо помочь. Если есть возможность помолиться сегодня столько-то - значит, нужно понудить себя к этому. И если встали на молитву - значит, эти полчаса или час мы должны помолиться с подобающим вниманием. И так далее.
Вопрос: Такое занятие кажется каким-то... малоэффективным, малозначащим. Вот у Святых - у них, действительно, все было «настоящее». Добродетель - так уж сразу видно, что добродетель, подвиг - так подвиг. Или, может, это потому, что они были избранные и им изначально была дана благодать так жить?
Ответ: Так думать не верно. Во-первых, мы не знаем сокровенной жизни Святых. Не знаем их «сереньких будней», в кузнице которых именно и выковывается настоящее доброделание. Во-вторых, не знаем их подвига доверия Богу - того мужества, с которым они предавали себя в послушание Господу...
Приходилось слышать высказывания такого типа: «Святым-то было как хорошо: они жили и спасались, переносили все скорби и искушения с легкостью, потому что они были святые!» Хотя на самом деле это не так. Им не было легко, но они доверяли Богу. Они верили, что Господь лучше их знает, сколько времени, и какую душеполезную тяготу и испытание им нужно понести в данный момент и во всей жизни.
А то, что это зачастую бывает нелегко, видим даже из жизни богоизбранных сосудов Божиих. К примеру, как трудно было пророку Ионе проповедовать в Ниневии об угрожающем ей за ее нечестие разорении (Иона 3:4). Он от крайней скорби решил «сбежать» от лица Господня в Фарсис. А когда из-за этого преслушания Господь послал бурю на море, и мог потонуть корабль со всеми людьми, то разве легко было Ионе сказать корабельщикам: «Возьмите меня и бросьте меня в море, и море утихнет для вас, ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря»? (Иона 1:12). Насколько тяжелые у пророка Ионы были переживания по поводу возложенного на него Господом послушания, можно также судить и по тому высказыванию, которое он произнес, сидя за городом под палящим солнцем рядом с засохшей тыквой: «Лучше мне умереть, нежели жить...» (Иона 4:8). Все это говорит о том, как нелегко было спасаться даже святым Божиим людям.
Я это вот к чему говорю: насколько нужно быть самоотверженным, чтобы служить Господу. Ведь мы обычно думаем: «Как хорошо быть святым - святому легко и просто живется!» А из этого примера видно, насколько порой трудно бывает «по человеку» исполнять волю Божию: бывают послушания от Бога как бы тяжкие и неудобоисполнимые...
Или взять хотя бы пример из жития преподобного Афанасия Афонского (см. Жития Святых 5 июля по ст. стилю). Господь ему открыл, что смерть настигнет его при следующих обстоятельствах: он должен с учениками взойти на верх строящегося храма, кровля которого обрушится, и он вместе с учениками будет умирать под развалинами. И он решился: приготовился и пошел на кровлю храма, зная, что эта кровля рухнет вниз и его настигнет смерть. Причем, смерть настала не сразу, еще какое-то немалое время он умирал медленной, мучительной смертью...
Вопрос: Преподобному Афанасию нужно было иметь мужество, чтобы решиться на это?
Ответ: Конечно, нужно было иметь мужество - идти сознательно на явную смерть! Да еще кроме этого он же сознавал, какой будет соблазн: «вот, мол, так строил храм, что он завалился, да еще самого привалило! Какой это авва?! Что за строитель такой?! Он, наверное, такой-сякой... А мы почитали его как праведника, а он видите, какой несчастной смертью умер!» - соблазн, одним словом. Тем не менее, преподобный послушался гласа Божия, пошел и выполнил определение Божие.
Потому мы должны не оправдывать свое ничегонеделание какими-то фантастическими представлениями о святых угодниках (что у них, дескать, были «настоящие» подвиги, а все то, что мы пытаемся принести Господу, не имеет в Его очах никакой цены), а лучше готовиться серьезно к делу послушания Богу: волю Божию исполнять в мелочах. А далее уже больше и больше будем преуспевать в богоугодных делах. Но, к сожалению, мы обычно думаем, что подражать хоть как-то добродетелям Святых для нас невозможно - настоящий подвиг мы представляем себе каким-то неосуществимо высоким. А вот грех обычно в наших глазах бывает весьма маленьким и незначительным... «Ну, кому будет от того вред, если я нарушу сегодня пост или лягу спать без вечернего правила?.. Что это? Мелочь! Вот в большом я уже устою! Когда придет настоящее испытание, тогда я буду противиться до конца, уже ни на что не пойду, ни на какие уступки! А сегодня это все мелочи, не заслуживающие внимания...» Но такой настрой есть обольщение, потому что тот, кто неверен в малом, неверен будет и во многом.
___________________________________________________
1 Ср.: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:12-13) (прим. ред.)
2005 год