Об избавлении от злопамятности. ЧАСТЬ 10

Вопрос: Много раз меня сдерживало от того, чтобы в гневе не пожелать зла обидчику только то, что вспоминала слова Священного Писания: «Мне отмщение, Аз воздам». Но ловлю себя на том, что невольно радуюсь, когда вижу своего обидчика все-таки наказанным: «Я не желала зла, а Господь все видит».

          Ответ: Ты руководствовалась только обрывком изречения, а эти слова приводит апостол Павел в послании к Римлянам: «Не мстите за себя, возлюбленные, подайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим. 12:19). Они не только удерживают нас от мстительности, но укрепляют в нас веру, что Господь печется о нас и проявляет Свою всецелую и премудрую отеческую заботу. И то, что ты руководствуешься словами Священного Писания - хорошо, но в твоем понимании этих слов есть ошибочность. Мы не осознаем того, что приписываем Богу страсть мстительности, и не понимаем, что эти слова сказаны для нас, чтобы обуздать наш гнев и удержать от мести. Если Господь и попускает нашим обидчикам какое-то наказание, то мы должны воспринимать ситуацию как отеческое попечение и вразумление о них, но не как гнев или месть.

          Возможно и иное неправильное понимание, если руководствоваться таким помыслом: «Я сейчас потерплю, а Господь отомстит за меня так, как я даже не сумею». Этот скрытый помысел проявляется тогда, когда у нас появляется радость при страдании нашего обидчика. Ибо довольно часто бывает у нас такое расположение, что человек: «Не имеет скорби на брата своего, но если услышит,

что кто-нибудь оскорбил того в чем-либо или его побранили, или уничижили, тогда он радуется, слыша это: оказывается, что и он таким образом воздает злом за зло в сердце своем»¹. Приходилось так же слышать, что некоторые, читая слова акафиста святителю Николаю: «Радуйся, страшный наказателю обидящих», - радуются, надеясь и ожидая, что хоть они сами и не мстят за себя, но святитель Христов сделает это за них.

          От тебя не требуется большое усилие, чтобы освободиться от этого неправильного расположения. Потому что, руководствуясь изречением: «Мне отмщение», и предавая своего обидчика в руки Божии, тебе остается только добавить от себя: «Вразуми и исправь его каким-то благим помыслом и не дай ему страданий из-за меня».

          Мы должны быть очень внимательны к тому, какие чувства возникают в нашей душе, потому что враг никогда не останавливается на достигнутом, а влечет все дальше и дальше во глубину зол. «Посмотри, - говорит святитель Григорий Богослов, - как гневливость делается матерью жестокого убийства: гневливость доводит до оскорбительного слова, слово - до удара, от удара бывают раны, а за ранами, как знаем, следует и убийство». Так страсть злопамятности, развиваясь и укрепляясь на почве многих страстей, может довести человека до сугубого омрачения, и даже до усвоения себе духа, противоположного Христову. Преподобный Нил Мироточивый говорит, что печать антихриста в духовном плане есть злопамятность, от которой обмирает сердце человека, и человек становится безчувственным к Богу. Как бы рассекается связь души с Богом, и душа дичает, изменяется, приобретая звероподобные и даже демоноподобные качества и свойства.

          Помню, что рассказывал о себе один здешний житель: «Я, - говорит, - проклял пять человек и видел смерть каждого из них. Но когда увидел своего врага, попавшего в аварию, увидел его кровь, то подумал: «Какой же он жалкий?!» То есть он воочию увидел то, чего ему желал и ужаснулся: «Да неужели этого я хотел?.. А ведь это я его проклинал и пожелал ему смерти... И теперь, - сокрушался он, - даже боюсь иметь на кого-то вражду, потому что снова увижу смерть своего врага». То есть он понял, как страшно ненавидеть и желать человеку смерти, потому что ненависть - уже человекоубийство есть (ср. 1 Ин. 3:15). По-видимому, у него было очень жестокое сердце, и вот такой кровавой картиной оно несколько умягчилось.

          Так что когда у нас зарождается ненависть и жажда отмщения, то мы должны четко осознавать логический конец этой цепочки развивающихся чувств неприязни и злопамятности к брату. Предавшись злопамятности, человек тем самым теряет подобие Христово, удаляется от Христа, становится чуждым Ему, принимая противоположный дух, даже зачастую не осознавая этого. Христос за грешников умирает, а имеющий эту страсть дышит другим духом на человека, и потому душа его обмирает и не может уже чувствовать ни своей греховности, ни страха Божия, ни тем более иметь любви, сострадания, и прочих христианских чувств и свойств. То есть такой человек фактически умерщвляет свою душу.

          Христос взял на себя грехи всех людей, а мы говорим: «Нет, я не могу и не хочу терпеть чужих грехов! За такое... нужно его наказать хорошенько, чтобы он понял, что сделал». Если же я не могу простить, то, следовательно, у меня есть желание как-то отомстить (по ходу самой мысли, пусть даже это и не осознается), или, по крайней мере, проучить и поставить на свое место. А это - уже начатки мстительности. Так что злопамятность и мстительность - звенья одной цепи. Допуская им развиваться в себе, человек незаметно со временем теряет дух Христов, и усваивает дух антихристов, чем и начинается трагедия личного Апокалипсиса каждого человека.

          Встречаясь с «темнолицым», о котором упоминается в книге «В горах Кавказа» монаха Меркурия, нам приходилось слышать, как он хвалился: «Если я мщу, то уж мщу. Я сказал одному: «Я отрежу твои уши и буду перед твоими глазами их кушать, понял?!» И нам приходилось с ним общаться. О своей жестокости он рассказывал нам как о подвиге. Во время Великой Отечественной войны он вместе со своими друзьями дезертировал с фронта. Чтобы им проскочить на машине, он расстреливал своих же сослуживцев - солдат, которые стояли на КПП.

          Такое его расположение и жестокость, мне кажется, имели влияние на события последних лет его жизни. Во время грузино-абхазской войны он вынужден был оставить свой очень хороший дом, который вскоре сожгли. В Сванетии по дороге в Грузию у него отняли несколько десятков голов его скота и все нажитое им состояние, и, оказавшись в Грузии, он вскоре потерял своего единственного сына в страшной автокатастрофе.

          Страшно, когда человек приходит в человеконенавистничество, проявляет звероподобную жестокость, и, конечно, все это доводит до такого печального конца. А что будет в вечности - страшно и подумать...

          Вопрос: Мы же такого не делаем!

          Ответ: Да, но своим сердечным расположением: «Пусть Господь его Сам накажет», - уже становимся на начало этого пути, поддерживая в себе, как бы непроизвольно, ненависть, которая, в конечном счете, доводит до таких звероподобных свойств и расположений, которые при подходящем случае могут быть исполнены даже на деле.

          Нужно помнить, что враг никогда не останавливается на достигнутом. А делает он как? Вначале помрачает наше рассуждение: чтобы мы все случаи своей жизни воспринимали не духовно, не по-христиански, а по-человечески: «Да сколько можно... За что мне это? ... Всему есть предел, я и так мучаюсь!..» То есть диавол играет на инстинкте самосохранения, играет на страсти самолюбия, сластолюбия, на нежелании что-то потерпеть и т.д. Даже в Евангелии читаем, что сатана старался искусить Христа таким внушением: «Будь милостив к Себе. Да не будет этого [страдания] с Тобою» (Мф. 16:22-23), то есть таким благовидным предлогом он человека привлекает на свою сторону. И поддавшись саможалению, стремлению к покою, человек совершает целый ряд грехов, среди которых центральное место занимает непокорность воле Божией, спасающей нас через скорби и испытания. Духовное рассуждение, напротив, всегда приводит к самоотречению и следованию за Христом со Крестом, а не без креста.

          Вопрос: Зачастую, действительно, когда тебя не перестают обижать, гнать, клеветать и презирать, то думаешь: «Да, зачем это все нужно? И сколько это будет еще продолжаться?»

          Ответ: Так устрояется для того, чтобы ты приобрела добродетели, новые, духовные, христоподобные качества своей души. И суть испытания не в простом безсмысленном терпении оскорблений или в самой брани, а в том, чтобы что-то в нашей душе исправить в духе Христовом. Такое наше естество, что оно не может приобрести нового качества, если не будет упражняться умом в богоугодных мыслях, а сердцем в богоугодных чувствованиях. «Надо, чтобы ум и сердце приняли и усвоили себе Евангелие [т.е. евангельские качества]», - как говорит об этом святитель Игнатий Брянчанинов. Другими словами, нужно в различных искушениях и напастях воспитать свое сердце, усваивая себе благие качества, и на это внутреннее перевоспитание потребуется какое-то время.

          Скажем, качество милосердия. Мы дали милостыню больном, или соседке помогли, то есть проявили какое-то милосердие, но если такой опыт не будет длительно повторяться, то сердце не приобретет качества милостивости. Или если кто-то ухаживает за больным год, и два, и больше, видит, как человек страдает, то сострадание и милостивость превращаются уже в качества души. Видя страдание, все существо его откликается: «Ой, да как же ему больно! Чем же ему помочь?»

          В свое время мне приходилось видеть, как реагирует простая санитарка, когда поступает тяжело больной в отделение. Она, как только видела, что ему плохо, то на глазах менялась: чувства жалости, сострадания и милосердия видимо изменяли и преображали ее. Врач делал осмотр, писал назначения и уходил. Медсестра выполняла назначения и уходила. А санитарка, которая ухаживала за больными, проявляла заботу, попечение и любовь, которой она видимо жила. Она наблюдала за состоянием больного и спешила ему на помощь, часто приглашая на помощь сестру или врача. Человек весь преображался так, что даже изменялось ее лицо, потому что милосердие превратилось в качество ее души.

          В таком человеке начинает видимо проявляться не только образ Божий, но и подобие Божие, то есть уподобление Ему благими качествами своей души - добродетелями. Как сказано о преподобных, что они «попремногу уподоблялись Христу». И в какой степени человек приобретает благие качества, в той степени просвещается и даже освящается. Через телесную оболочку начинает проявляться нетварный свет Христов и этот свет чувствуют окружающие, и это появлялось у многих старцев. Как видим на примере преподобного Серафима Саровского, что в тот момент, когда на него напали разбойники, то он, имея в руках топор, не стал защищаться, а предал себя им как «незлобивый агнец», уподобляясь Христу. И, обрати внимание - как Христос преобразился на Фаворе, так и преподобный Серафим просиял Фаворским светом. Христос послал благодать Святаго Духа своим ученикам, и преподобный Серафим испросил благодать Святаго Духа Мотовилову. То есть мы видим, что святые уподобляются Христу как в страданиях, так и в славе.

          И не только прославленные святые, но и обычные незаметные, добродетельные, искренне верующие люди сподобляются проявлений благодати. Вспоминается такой случай, рассказанный пустынницей, монахиней Михаилой. В советское время один дедушка пешком ходил по монастырям и церквям, которых в хрущевские времена оставалось очень немного. Брал там антидор, просфоры, святую воду и разносил по деревням. Как-то однажды он зашел в дом благоговейной старушки. Та с радостью приняла от него святыню и пригласила за стол: «Сидайтэ, дидуню, я вас буду годуваты». Но, поставив пищу на стол, она надолго остановилась на нем взглядом, и он ее спросил: «Що цэ вы, бабуню, на мэнэ так дывытэсь?» - «Да цэ я дывлюся, що в вас над головою щось такэ жовтэтькэ, да гарнэнькэ». А он отвечает: «Ну якщо гарнэнькэ, то цэ мабудь щось добра».

          «Свет Христов просвещает всех», - возглашается на богослужении Великим Постом. Светом Христовым называются те духовные свойства Спасителя, которые дают внутренний свет той душе, которая желает их усвоить, а человек, усвоивший себе свойства Христовы, становится «глиняным сосудом сияющего Божиего присутствия».

          И не только обуздывать страсти, но и творить противоположные им добродетели нам подобает благоразумно. «Веселость лица твоего да предваряет даяние твое», - говорит преподобный Исаак Сирин. Ведь можно дать с таким настроем: «Ладно уж, подам тебе, только отстань». А можно услужить человеку, как говорят, «от души», ласково, милостиво, с радостью. Тогда тот, кто служит ближнему с таким расположением, внутренне просветляется и душа его наполняется радостью. И человек, которому подали, тоже радуется, но уже не столько тому, что принял, а сколько тому, что почувствовал любовь и заботу о нем.

          В Псалтири читаем: «Светильник ногам моим закон Твой, и свет стезям моим» (Пс. 118:105) и «Заповедь Господня светла просвещающая очи» (Пс. 18:9). То есть христианин, который исполняет заповеди Христовы, просвещается ими. Он просвещается и преображается новыми свойствами: смирения, терпения, благодушия, любви, сострадания, кротости, милостивости, рассудительности и так далее. Эти качества являются тем внутренним светом, который позволяет увидеть в вечности нетварный свет как бы открытыми очами. Человек, не просвещенный светом Христовым, то есть свойствами Христовыми, которые изложены в заповедях, будет ослеплен этим светом, как больной глазами закрывает их, и не может смотреть на свет солнечный.

          Вопрос: Похоже, что мой свет - это тьма, из-за недостатка добрых качеств мои попытки искреннего прощения остаются без особых успехов. В общем, у меня мало что получается.

          Ответ: Добрые качества приобретаются в наших повседневных маленьких и больших искушениях не сразу, а постепенно, по мере изменения образа мыслей и сердечных чувств. Конечно, если ты будешь себе ставить «высокую планку» - сразу полюбить врагов, то можешь впасть в уныние. «Добродетель - не груша: ее сразу не съешь», - говорит преподобный Серафим Саровский, - «Все делай потихоньку и полегоньку», - то есть постепенно. А уныние диаволом навевается на нас для того, чтобы сказать: «Да, все безполезно! Все равно у тебя ничего не получается». Потому для начала попробуй «опереться» на то «живое», что не подчинилось еще в тебе ветхому, страстному человеку. «Малым мы приобретаем великое». Вот почему свое духовное преображение нужно начинать с той добродетели, на которую в данный момент еще откликается твое сердце.

          Вспомни о том, что с тобой произошло, когда тебе посоветовали лечение пчелиным ядом. Когда ты в селении обратилась к женщине-пчеловоду, она умело ловила и сажала пчел на колено, но ни одна не хотела жалить. Тогда ты заставила ее ужалить, придавив пчелу к колену. Но когда стала ее снимать, то жало осталось в колене, а внутренности вытянулись наружу. Стало понятно, что пчела уже жить не сможет. «Она не хотела никого жалить! Это я ее заставила. Я ее убила!», - так ты сказала, и, хотя больной сустав получил облегчение, но ты не смогла больше принимать такое «лечение». Вспомни, что подобный случай был со старцем Силуаном, когда он прихлопнул муху и видел, как она ползала с выпавшими внутренностями. Только ты не заплакала, а он плакал три дня. На вопрос: «Что такое - сердце милующее?», - преподобный Исаак Сирин сказал: «Возгорение сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, и о всякой твари. При воспоминании о них, и при воззрении на них очи у человека исторгают слезы».

          Внимательное сострадание и сочувствие ко всякой твари, даже такой, казалось бы, незначительной, показывает, что еще живы благие качества души.

          Милостивое сердце проявляет себя, а если мы требование этого качества нарушаем, то согрешаем и не исполняем требование своей совести. И если мы поддерживаем в себе обиду и ненависть, пусть даже не совсем осознанно, то обманываем и повреждаем себя: «Да не хочу я за нее молиться! Она меня так преогорчила! Выговорю молитву за обидчиков как-нибудь, а поклоны уже делать не стану».

           Теперь подумай, если тебе было жалко пчелу, неужели не жалко душу человеческую?

          Господь любит и заботится о каждом человеке, видит какую-то благую цель и пользу в том, что он живет. Для Бога каждый из нас так же ценен, как родное дитя для родителей и даже больше: «3абудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? Но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис. 49:15). Какая ценность для родителей их чада?! И нас Господь призывает стать чадами Божиими.

          Вопрос: «Мое чадо» - это мне понятно, а «чадо Божие» - что-то иное...

          Ответ: Это - вечное существо. Совершенство, святость, премудрость воплощается в этом чаде Божием. Это - разумное существо - венец творения Божия, которое будет вечно преуспевать в любви Божией и в познаниях Божественной Премудрости. Господь ради спасения этого прекраснейшего Своего творения - души человеческой - оставил небеса, принял человеческую плоть, пострадал в ней, вознесся на небо. Апостолы проповедали Его Евангелие для того, чтобы люди поняли: какую ценность они собой представляют и пред Богом, и сами для себя. Поняли, какой честью они почтены, что могут стать чадами Божиими, могут стать «богами» с маленькой буквы, как Господь рек: «Аз рех: бози есте, сынове Вышняго вси» (Пс. 81:6). Господь любит свое творение, которое призвано стать Его живым и одушевленным храмом. А душа человеческая выше всякого творения, потому что она - боговместимое жилище, нигде Бог не вмещается, только в душе человеческой. Что может быть еще выше и ценней? К святости призвал нас Господь, как сказано: «Святи будете, яко Аз Свят есмь» (1 Пет. 1:16). Если бы это было для людей недостижимо, то Господь бы такой заповеди не давал. Потому святые видят потенциальную святость даже в грешных людях, которые приобретают ее покаянием, и мы тоже сможем ее увидеть, если постараемся.

 _____________________________________________________

           ¹ Авва Дорофей «Душеполезные поучения», Слово 8.

2010 год