Вопрос: В наше время многих монашествующих волнует такая проблема: в монастырях почти нигде нет старческого духовного руководства. На послушания ходишь, в храме бываешь - считается, что все хорошо. Вроде больше ничего и не надо. Как быть тем, кто желает духовного преуспеяния? Смущают помыслы, что поскольку все так живут, то отстать от страстей, не выйдя из среды, которая формирует вот такой дух расслабления и нерадения, практически невозможно.
Ответ: Скажи, пожалуйста, а спасаются ли люди в миру? Сегодня, сто лет назад, пятьсот, тысячу? Спасались и спасаются. Хотя в миру всегда действуют страсти в несравнимо большей степени, чем в монастыре. Тем не менее, люди шли и идут против течения этих мирских страстей, и спасаются. Правильно сказано, что только дохлая рыба плывет по течению, а живая идет против течения. Даже известные современные богословы часто приводят данную фразу, потому что она очень верная - может человек, наделенный от Творца разумом и свободной волей, сопротивляться плоти, миру и диаволу. Только если он, конечно, надеется не на себя, и не на какого-то человека (на чисто человеческую помощь), а на единого Господа - тогда с Божией помощью он может противиться козням диавольским.
Относительно отсутствия духовного преуспеяния можно сказать следующее. Одна из многих причин нашего бедственного духовного состояния та, что мы ищем загвоздку своего «торможения» во внешних обстоятельствах, а мало обвиняем (или совсем не обвиняем) себя. И это действительно так - если даже причина кажется очень благословной. Как и проблема с духовным руководством. Согласен, что вопрос болезненный, и многих ревнующих по Богу он волнует очень сильно. Стоит разобраться в этом отношении более безпристрастно.
Чтобы было понятно, о чем пойдет речь, приведу живой пример. Расскажу про одного послушника. Он много лет жил по разным монастырям, подвизался, молился как мог, трудился - одним словом, искал духовной жизни. Однако в монастыре ему было трудно - одолевали искушения... И он, в конце концов, пришел к решению, что единственный выход - идти в пустыню, чтобы не было соблазнов. Общество, конечно, в какой-то степени влияет на наши страсти, формируя нашу внутреннюю настроенность, так что желание этого человека удалиться от соблазнов было вроде бы оправданным. Все у него получалось как бы по-святоотечески - боялся идти на уединение, желал жить со старцем, чтобы быть под опытным руководством, и молился об этом. В это время один старый монах-пустынник тоже молился, чтобы Господь послал ему послушника. Когда мы встретились с тем приезжим человеком, и когда он узнал, что монах N. желает принять к себе послушника, то очень обрадовался. Поговорили мы, и я ему посоветовал: «Ты помолись у могилки схиархимандрита Серафима (Романцова) - это старец отца N. Попроси, чтобы по его молитвам ты укрепился и жил с отцом N. в мире». Послушник принял совет и начал усердно молиться. После молитвы ему даже приснился отец Серафим и еще два монаха старые вместе с ним. Он мне потом рассказывает:
- Старцы мне что-то говорили, но... вроде бы меня ругали за что-то.
- Смотри, - говорю, - ты, наверное, можешь сделать какую-то ошибку. Потому будь внимательным, молись, смиряйся.
Привел его к отцу N., тот его принял. Послушник посмотрел на старчика - понравился он ему. Когда я уходил, он мне сказал: «Да, это благодатный старец, понравился он мне. Душа моя расположилась, я буду ему служить».
Так начали они совместно подвизаться во славу Божию.
Через некоторое время прихожу я к ним. И что же слышу? «Ему нужен не такой, как я, - жалуется послушник. - Наверное, я с ним не уживусь. Потому что он предъявляет ко мне какие-то нелепые требования. Послал меня делать то-то. А зачем это нужно?» - в общем, начал судить действия старца. То ему кажется у старца неправильно, то не так, это не этак...
А получилось вот что. Первое время все было нормально. Потом отец N. сказал: «Я готовлюсь к смерти. Пойдем, спустимся к речке, там я видел дерево, из которого хочу сделать себе крест на могилу - когда умру, чтобы поставили мне его. Дерево это очень прочное, долго не сгниет. Отпилим кусок и подымем наверх, к келье». Начали они искать это дерево. Спустились с горы метров на двести вниз. Отцу N. почти 80 лет - уже старик. Конечно, трудно ему идти. Послушник сначала (якобы с благими чувствами) начал про себя «жалеть» его: «А зачем это нужно? Зачем именно из этого дерева делать крест? Можно и из другого какого-нибудь. И потом ему идти по кустам, мучиться, а мне тащить дерево оттуда из кустов наверх. Это неблагоразумно». Началось с такого благовидного помысла. А закончилось ропотом. Да еще взял и высказал все отцу N. в нескромной форме, смутил старика. Одним словом, произошел между ними раскол... Нужно отметить, что отношения старца с послушником очень тонкие - при таком общении душ задеваются внутри очень нежные, очень сокровенные струны, потому их нужно тщательно хранить, а он в резкой форме начал высказываться старцу.
Когда я пришел к ним, отец N. мне говорит: «Я понял, что этот раб Божий у меня не будет как послушник: работать он не хочет, слушаться не хочет. Ему работать в тягость, служить он мне не будет». Решил я их примирить. Говорю послушнику: «Зачем тебе это нужно - судить действия старца? Какая тебе разница? Ты пришел сюда служить ради Бога. Какое тебе дело, какой будет крест - дубовый, каштановый или из красного дерева? Ты трудись ради Бога. Сказал он тебе спуститься вниз - спустись. Трудно тащить - ну, потерпи ради Бога. Ты же пришел сюда не для праздного времяпрепровождения, а для духовного подвига, значит, что-то и потерпеть надо. А ты начинаешь мудрствовать: "Можно и каштановый сделать!.." Пойди, смирись пред старцем, попроси прощения, принеси ему, что он желает...» Поговорил так с ним, послушался он. Пошел, попросил прощения, старец обратно его принял.
Моего вразумления послушнику хватило ненадолго - вскоре началось то же самое. В итоге он, бедный, так и не устоял, сорвался и ушел. А жаль. Сколько он искал, просил, вымаливал себе старца... Нашел. Но действия у него были несоответственные послушнику, потому не сумел он сохранить этого дара.
Такие примеры показывают, что люди зачастую обвиняют «неспасительные» условия, ищут «спасительных» как бы с благими целями, чтобы легче было бороться со своими страстями. Господь по милосердию Своему такие условия дает: и уединение, и подвижническую обстановку, и послушание старцу, но мы не умеем этого сохранять и использовать во спасение. Почему? Потому что мы ищем каких-то благоприятных внешних обстоятельств, а мало обвиняем себя - именно мало обращаем внимания на борьбу со своими страстями. Как этот послушник искал старца, но обязательно (по его пониманию) совершенного, чтобы у него все было, как говорится, без сучка, без задоринки: чтобы он читал его мысли, чтобы он ни в чем не прогневался, не повысил голоса, не сказал грубого слова, не заставил сделать чего-нибудь неблагоразумного (как ему показалось, что неразумно делать крест из того дерева, что где-то внизу находится). Мы ищем идеальных условий, которых в практической жизни почти не встречается. И даже, получая, - теряем. Господь дает: послушание, уединение, безмолвие - и все это теряется самым жалким образом. И враг-диавол гонит неизвестно куда... Вернее, известно куда: в погибель.
Таких скорбных случаев ухода из монастыря в пустыню (которую многие считают «идеалом» духовной жизни) огромное множество. Все эти наглядные примеры еще и еще раз убеждают в том, что случается это по причине, что мы не стремимся пребывать в благоразумии во всех обстоятельствах нашей жизни. Под благоразумием я подразумеваю духовный образ мыслей, основанный на святоотеческом учении и исполнении евангельских заповедей в каждом конкретном случае. Если человек будет всеусиленно стараться так жить, то, думается, во всяком монастыре сможет спастись. Если не положит этого духовного благоразумия в основание своей жизни, то не устоит нигде, в том числе и в пустыне при всех благоприятных условиях.
Говоря это, я, фактически, своими словами пытаюсь пересказать то, что сказал в свое время святитель Игнатий Брянчанинов: «...знай, что ты везде преуспеешь - и в общежительном, и в штатном монастыре, если займешься изучением и исполнением евангельских заповедей. Напротив того, везде останешься без преуспеяния и чуждым духовного разума, везде придешь в состояние самообольщения и душевного расстройства, если пренебрежешь изучением и исполнением сих заповедей» (5-й том, гл. 6).
Вопрос: Неужели совсем все так плохо - нет благих примеров?
Ответ: Я сейчас говорю о духовных ошибках, а не вообще о жизни пустынников. Есть благие примеры. К примеру, отец Алексий (Подройкин) приехал из монастыря в пустынь уже в зрелом возрасте, пожил здесь около шести лет и получил блаженную кончину.
Еще одна послушница пришла в возрасте 50 лет, причем была она в послушании у неопытной монахини (та даже и не была монахиней, но вела себя как наставница). Эта послушница была болящая, перенесла операцию, у нес был рак. Врачи ей сказали: «Пять лет еще проживешь». Она бросила все, пришла в пустыню и так кротко, смиренно терпела все от своей наставницы. Потом она умерла, мы ее хоронили, и была тихая радость на душе. Радостно было за нее, чувствовалось, что душа блаженную кончину получила, хотя она монашества не приняла и умерла просто послушницей.
И сейчас есть такие благие примеры, которые радуют. Но, надо сказать, подвиг этих людей основан на полном самоотвержении - человек готов пойти на смерть, чтобы выполнить послушание. Таковые внимают себе очень строго, очень требовательны к себе, потому и начинают проявляться благие плоды.
Здесь нужно понять правильно: у меня нет намерения кого-то хвалить, а кого-то хулить - все это я говорю исключительно с той целью, чтобы мы могли правильно рассудить о себе и подвизаться. А это будет тогда, когда будем иметь правильный взгляд на себя и благоразумно пользоваться теми обстоятельствами, которые устраиваются нам Промыслом Божиим. Потому что безрассудство все обращает только во вред.
Так что помоги нам, Господи, чтобы, находясь в различных обстоятельствах (и в миру, и в монастыре, и в пустыне) мы не обвиняли ни в чем окружающую нас среду, а обвиняли только себя.
2005 год